11. Суд и приговор. Крестный путь на Голгофу. Божия Матерь при Кресте Сына и Бога Своего

Божия Матерь не видела того, что происходило той ночью в Гефсиманском саду. Увидеть Божественного Своего Сына довелось Ей, когда Пилат представлял Его народу. Он был выведен в терновом венце, окровавленный и обезображенный, в одежде поругания и с тростью в руке. «Се человек!» - было сказано о Нем. Как прискорбно Ей было слышать лжесвидетельства о Сыне Своем, рев толпы, требующей: «распни Его». Удрученная горем, Она стояла близ дома Пилата и с трепетом ожидала окончания этого страшного судилища 

«Тогда воины правителя, взяв Иисуса в преторию (судилище преторское), собрали на Него весь полк и, раздев Его, надели на Него багряницу; и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! и плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове»(Евангелие от Матфея 27, 27-30). 

Находясь здесь, среди множества людей, Божия Матерь могла слышать голос провозвестника, объявлявшего приговор и могла видеть подъятие тяжелого креста Сыном. Пройдя около ста шагов по узкому переулку, на повороте улицы, поднимавшейся в гору, Он изнемог и упал под тяжестью креста. 

«И когда повели Его, то, захватив некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом. И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем. Иисус же, обратившись к ним, сказал: дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие! тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас! Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? Вели с Ним на смерть и двух злодеев» (Евангелие от Луки 23, 26-32). 

Предание говорит, что Пресвятая Дева при начале крестного шествия Христа обратилась к Пилату о помиловании Сына, но получила отказ. И тогда Она поспешила догнать начальное шествие краткой дорогой через узкий переулок. Она видела, как Иисус Христос изнемог, и взял крест на свои плечи Симон Киринейский, как вышла из своего дома святая Вероника и отерла полотенцем пот и кровь со страдальческого лика Спасителя.

Далее шествие направлялось по крутому подъему к «Судным воротам», на которых вывешивались приговоры осужденным. Здесь уже заканчивался Иерусалим и начиналась «юдоль мертвых», то есть «Лобное место», или Голгофа. Само слово «Голгофа» объясняют по-разному. Одни говорят, что оно происходит от внешнего вида холма, похожего на обнаженный череп (без всяких деревьев и растений). Другие считают, что - от черепа погребенного там первого человека , Адама. 

Прибыв на Голгофу, Божия Матерь увидела все приготовления к позорной смерти Сына Своего. 

Распятие было одной из жесточайших казней; подвергались ей рабы и преступники. По обычаю после бичевания и осмеяний осужденные сами несли крест до места казни, а потом были пригвождаемы по рукам и ногам. Чтобы дать телу какую-нибудь опору, в средине креста делали нечто вроде седалища. Для смягчения страданий распятому давали смесь мирры и вина, подавляющую сознание. Смерть наступала медленно – через 12 часов, сутки, а то и двое. Тела распятых иногда были пожираемы птицами, но чаще евреи предавали их погребению. 

Богоматерь видела, как пригвождали Ее Сына  ко кресту. Горькие Ее чувства трогательно изображает преподобный Роман Сладкопевец: «Отводят Тебя, Чадо, на беззаконное убиение, - и никто не состраждет Тебе; не следует за Тобою Петр, который сказал Тебе: «не отрекусь от Тебя, хотя бы и умереть мне!» Оставил Тебя Фома, взывавший: «идем, умрем с Ним». Прочие все, свои и знакомые, имеющие судить колена Израилева – где они? Нет ни одного! Один умираешь за всех, Чадо единое, после того, что спасал всех и благотворил всем». 

Она приблизилась к распятому   Сыну и с неизреченною болью души созерцала Его страдания. Она пала бы под бременем своих страданий, но благодать Божия подкрепляла Ее. Когда все ученики бежали от Него, Она осталась при кресте: Она была выше всеобщего страха, выше Своей личной опасности, выше апостольского мужества. Ее не видно было во время славы Христовой – и на Фаворе, и при кликах «осанна!» - а теперь, когда никого не обрелось кроме Иоанна, ни одного из учеников и апостолов, даже чужие уходили «бьюще перси своя» от печального зрелища, Она безбоязненно стояла у подножия креста. 

Чем же объяснить это высокое мужество и крепость духа Ее? Только глубокой преданностью судьбам Божиим, верою в Божественную силу Сына Своего, известную Ей более всех. Она ранее всех постигла Его Божественную сущность, и внутренний животворный свет, который был в Ней, оказался сильнее тьмы, ужасов голгофских и смерти. Не мало значило и то, что Богоматерь видела вольное страдание Сына, Он и прежде говорил об этом страдании неоднократно, это же повторяет и святая Церковь от имени Пресвятой Богородицы: «Волею, Сыне мой и Творче, терпиши на древе лютую смерть. Создание бо Твое хотя спасти, смерть  подъял еси». 

«При кресте Иисуса стояли Матерь Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. 

Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено! Се, сын Твой. 

Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе» (Евангелие от Иоанна 19, 25-27).
Евангелисты не говорят, чтобы Матерь Господа рыдала, подобно женам иерусалимским. Ее рыдания возмутили бы последние минуты Христа, да и сама Ее горесть была выше слез: кто может плакать, тот еще не проникнут всею силою скорби, какую может испытать человеческое сердце. Но оружие, которое предсказал Симеон-Богоприимец – «Тебе же Самой душу пройдет оружие, яко да откроются от многих сердец помышления»  - теперь пронзило ее насквозь. Теперь Она оставалась одна в этом мире, оставалась Матерью не любимого и уважаемого всеми Иисуса, Которого страшился даже сам синедрион, а Иисуса – всеми оставленного, поруганного, распятого вместе с разбойниками.
Кто может измерить глубину скорби Пресвятой Богородицы, предстоящей кресту, на котором было пригвождено тело возлюбленного Ее сына. Погружаясь в глубину чувствований Ее чистейшей души, святая Церковь так изображает их:
«О страшном Твоем рождестве и странном, Сыне Мой, паче всех матерей возвеличина бых Аз: но увы Мне! Ныне Тя видящи на древе, распалаюся утробою».
«Увы мне, Чадо! Болезни избегши в рождестве Твоем, ныне болезненно терзаюся».
«Оружие сердце Мое пройде, о Сыне, не терпяще висима на древе Тя зрети».
«Не изглаголеши ли рабе Твоей слова, Слове Божий? Не ущедриши ли, Владыко, Тебе рождшую?»
«Увы Мне, Сладчайший Сыне, уязвляюся душею, на кресте зрящи Тя пригвождена посреде двою злодею, судом злодейственным».

 
«Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма по всей земле до часа девятого: и померкло солнце, и завеса в храме раздралась по средине. Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух» (Евангелие от Луки 23, 44-46).

Чтобы спасти от поругания тело Иисуса Христа, ученики его (не самые известные) Иосиф Аримафейский и Никодим испросили у Пилата позволения взять тело и приготовить для погребения. По снятии с креста тела Иисусова, «приимши Его с плачем Мати неискусомужная, - как поет св. Церковь, - положи на колену, молящи Его со слезами и облобызающи, горце же рыдающи и восклицающи».
«Мертва тя зрю, Человеколюбче, оживившаго мертвыя, уязвляюся люте утробою: хотела бых с Тобою умерети: не терплю бо без дыхания мертва Тя видети».
«Ныне приими Мя с Собою, сыне Мой и Боже, да сниду, Владыко, во ад с Тобою и Аз, не остави Мене едину, уже бо жити не терплю, не видящи Тебе…»
Господь, конечно, видел и слышал эту мольбу Матери, но взять Ее теперь с Собою – значило бы оставить весь мир, а особенно учеников Своих, и без того скорбных и несчастных, истинно сирыми.

«На другой день, который следует за пятницею, собрались первосвященники и фарисеи к Пилату и говорили: господин! Мы вспомнили, что обманщик тот, еще будучи в живых, сказал: после трех дней воскресну; итак, прикажи охранять гроб до третьего дня, чтобы ученики его, придя ночью, не украли Его и не сказали народу: воскрес из мертвых; и будет последний обман хуже первого. Пилат сказал им: имеете стражу; пойдите, охраняйте, как знаете. Они пошли и поставили у гроба стражу, и приложили к камню печать» (Евангелие от Матфея 27, 62-66).